Дело Магнитского стало символом произвола российского правосудия

Гнусная история государственного коварства

Когда 13 ноября 2005 года Уильяму Браудеру пограничники в аэропорту Шереметьево в Москве запретили въезд в Россию, он подумал, что это ошибка. Живший в российской столице с 1996 года, британский финансист был тогдашним главой Hermitage Capital, крупнейшим работающим в стране иностранным инвестиционным фондом (3 миллиарда евро). Без объяснений его отправляют в Лондон первым самолетом, он больше не вернется. Его дела в порядке, как и его виза, почему же его так грубо выгнали? Ни письма в российскую администрацию, ни обращения на самом высоком уровне не помогают. Вскоре появляется объяснение: г-н Браудер представляет угрозу для «обороноспособности страны, государственной безопасности, общественного порядка, здоровья населения» сообщают из российского министерства иностранных дел.
Дипломаты не имеют никакого отношения к этому решению, оно исходит от ФСБ, российской спецслужбы, ставшей всемогущей, когда страну возглавил Владимир Путин, бывший член «Корпорации» КГБ. Разумеется, Уильям Браудер мешает. Возможно, он наступил на пятки кому-то очень высокопоставленному. И все потому, что он громко осудил плохое руководство в «Газпроме», газовом гиганте, столь дорогом Кремлю? А может потому, что его фонд, зарегистрированный в оффшоре, перепродает миноритарные пакеты акций крупных государственных («Газпром», РАО ЕЭС, «Роснефть») и частных («Сиданко», «Сургутнефтегаз») компаний?
До последних пор финансист всегда поддерживал политику Владимира Путина. В 2003 году он приветствовал арест Михаила Ходорковского, золотого мальчика российской нефти, богатого главы ЮКОСа, осужденного впоследствии за уклонение от уплаты налогов.
В январе 2005 года его хвалебная речь о российской экономике в Давосе настолько понравилась, что Кремль ее немедленно опубликовал, ее цитировали в качестве примера коммерческие представительства России за рубежом. Десять месяцев спустя, Уильям Браудер был объявлен персоной нон грата.
Hermitage Capital уходит с российского рынка, но его босс не сдается. Внук Эрла Браудера ― основателя американской компартии ― выпускник Stanford Business School, он считает, что новое Эльдорадо находится на востоке. 26 января 2007 в Давосе Уильям Браудер просит Медведева, тогда вице-премьера, вмешаться. Он хочет новую визу. Это начало неприятностей.
Через месяц представителям Hermitage в Москве звонит подполковник Артем Кузнецов, следователь министерства внутренних дел. Кузнецов манит возможной договоренностью о выдаче визы. Он упоминает о неформальной встрече в туманных выражениях: «Ответ будет зависеть от вашего отношения и того, что вы сделаете». Hermitage не отвечает.
Британский фонд по-прежнему владеет тремя компаниями в России. Неактивные, они обречены на ликвидацию. 7 июня 2007 двадцать пять полицейских во главе с подполковником Кузнецовым проводят обыск в офисах этих компаний в Москве. Они заполняют два микроавтобуса компьютерами, коробками, папками, документами. Среди этих документов ценные бумаги трех компаний, их печати, их налоговые документы.
Тогда ни Уильям Браудер, ни его адвокаты не понимают, чем это может обернуться. Несколько месяцев спустя они обнаруживают, что три компании уже не являются собственностью Hermitage. Они перешли в руки некого Виктора Маргелова, мелкого мошенника, который недавно сидел в тюрьме за непредумышленное убийство.
В России такого рода махинации не редкость, особенно для небольших компаний. Это называется "рейдерство" (от английского слова raid): вы думаете, чтобы являетесь успешным владельцем бизнеса и, одним прекрасным утром, вы обнаруживаете, что это он уже вам не принадлежит, вы отправляетесь в регистрационные органы, в налоговую, и вдруг, к своему удивлению, вы обнаруживаете, что ваше имя заменено другим.
Обычно сотрудник, который курировал этот фокус-покус, уже ушел на пенсию или уволился, короче говоря, он недоступен. В случае с Hermitage, подлог был осуществлен при помощи печатей и ценных бумаг, конфискованных во время обыска. Кто, кроме полиции, мог передать эти документы новому владельцу?

Самое быстрое возмещение в истории российской налоговой службы

Дело принимает сюрреалистичный оборот. В декабре 2007 года новые владельцы запрашивают у налоговой службы возмещения 150 миллионов евро налога на добавленную стоимость. Запрос передан 21 декабря в налоговую инспекцию № 28 в Москве. 24 декабря налоговые органы дают зеленый свет. 26 декабря сумма переводится в рублях на два счета (в российский банк USB и Intercommerz Bank), затем обмениваются на доллары и переводятся в США. Это самое быстрое возмещение во всей истории российских налоговых органов.
Hermitage чувствует себя жертвой преступной банды. Повсюду рассылаются письма: в прокуратуру, в МВД, в правительство, президенту, в комитет по борьбе с коррупцией, в Счетную палату, но все напрасно. Результат скорее удивительный. В ответ прокуратура инициирует разбирательство в отношении российских адвокатов фонда. Уильям Браудер предлагает им вместе с семьями временно переехать в Лондон, за его счет. Шесть из семи адвокатов соглашаются. Седьмой, Сергей Магнитский, которому в то время было 36 лет, решает остаться.
Известный налоговик, отец двух малолетних детей, владелец московской квартиры, Сергей является типичным представителем быстро растущего среднего класса в распухшей от нефтедолларов путинской России. Лондон не для него, потому что он верит в справедливость своей страны. Он уверен, что захват предприятий, ошибочные возмещения ― все это является результатом заговора, подготовленного преступниками при попустительстве коррумпированных полицейских. Поэтому он подает жалобу на следователя Артема Кузнецова.
14 октября 2008 Сергей Магнитский вызван в Следственный комитет, структуру, которая непосредственно подчиняется Кремлю. Пока он дает показания, в комнату входит мужчина: Артем Кузнецов. Офицер был приглашен присутствовать при рассказе истца. Результат не заставил себя ждать. Через месяц, 24 ноября 2008 года, подполковник Кузнецов отправляет своих подчиненных арестовать Сергея Магнитского у него дома.
«Уклонение от уплаты налогов», говорится в ордере на арест. Взятый под стражу, а значит теоретически невиновный, адвокат подвергается давлению следователей, чтобы вынудить его свидетельствовать против Уильяма Браудера. Если он отзовет свою жалобу, его отпустят. Когда он отказывается, судья, следователи, сотрудники пенитенциарных учреждений и врачи решают устроить ему трудную жизнь.
Его переводят из камеры в камеру, он не получает передачи, не получает лекарства, не видится с семьей. Его маленький электрический чайник конфискован. Он сведущ по части судопроизводства, поэтому он пишет, он жалуется. Чем больше он жалуется, тем больше его держат в грязных, затопленных камерах, без туалета, без воды.
Год в тюрьме Сергей Магнитский теряет двадцать килограммов и начинает страдать от болей в животе. В тюрьме «Матросская тишина», в клинике, врач диагностирует камни в желчном пузыре. Обещано, что Сергей будет прооперирован 1 августа 2009 года.
За несколько дней до операции его переводят в Бутырку, тюрьму без медицинской инфраструктуры. Следователь, который ведет его дело, Олег Сильченко, требует от него подписать заранее написанные показания, заключенный отказывается. «Содержание под стражей», ― провозглашает Дмитрий Комнов, начальник Бутырки. «В проведении УЗИ органов брюшной полости отказано», ― сообщает следователь Олег Сильченко. «Суд полагает, что по жалобам Магнитского не требуется проведение медицинской экспертизы», ― заключает судья Елена Сташина.
В дневнике, который он ежедневно вел в своей камере, Сергей Магнитский рассказывает о своих мучениях. Его сокамерники напрасно колотят в дверь, требуя медицинского ухода, никто не приходит. 16 ноября 2009 года он оказался в таком плохом состоянии, что администрация Бутырки решает перевести его в «Матросскую тишину», где есть медпункт. Когда машина скорой помощи прибывает на место назначения, пациента доставляют не в клинику, а в изолированную камеру, где он был избит до смерти.
Между тем, бригада скорой помощи вызвана в тюрьму. В 20 часов, скорая помощь на месте, но доктор Корнилов не пропускает врачей к больному, и не без оснований: больного избивают дубинками восемь надзирателей. «Он был очень возбужден», ― скажут в тюремной администрации. Когда врач скорой помощи попадает в камеру, в 21-15, говорится в отчете, на полу лежит неподвижное тело, тело Сергея Магнитского.
Медицинские свидетельства отличаются. По мнению врача скорой помощи, Сергей Магнитский умер незадолго до 21 часов, на бетонном полу. По словам Александры Гаусс, тюремного врача, он умер в 21-55 в реанимации, после получения лечения.
Во вскрытии, которого требовала семья, отказано. «Зачем мучить это тело? Вы сделали бы лучше, похоронив его быстро. Кроме того, холодильник сломался», ― говорит сотрудница морга Татьяна Руденко тёте Сергея, пришедшей для оформления документов 18 ноября 2009 года.
Ложью, коварством, лжесвидетельством, сокрытием доказательств расцвечено все дело. По официальной версии, смерть Сергея Магнитского произошла «по недосмотру». Следователи Следственного комитета (у которых было решающее слово относительно условий содержания под стражей), тюремной администрация, судьи, врачи здесь ни при чем.
Мало того, в течение года после смерти Магницкого, офицеры, которые его преследовали, были повышены или награждены. Чиновники пользуются полной безнаказанностью, но не из-за слабости судебной системы, а потому что на самом высоком уровне существует сговор между руководителями российского государства и миром преступности.
Так 150 миллионов евро, неправомерно выплаченных налоговыми органами, были потеряны не для всех. Расследование, которое из Лондона вел Уильям Браудер, доказывает, что главные действующие лица по делу Магнитского значительно улучшили свою жизнь.
Возьмем, к примеру, Артема Кузнецова, подполковника из отдела расследований МВД. Получая месячную зарплату в 364 евро, офицер является владельцем квартир и земельных участков в Москве общей стоимостью 2 миллиона евро.
Часть этого имущества зарегистрировано на имя его матери, Лилии Георгиевны, получающей ежемесячную пенсию в размере 122 евро. Скромный, офицер владеет лишь одним автомобилем, на котором он ездит на работу, Mercedes SLK 200 Kompressor, купленным за 55.000 евро. Его жена, Инна, ездит за покупками на Land Rover стоимостью 89.000 евро. Как ни странно, его коллега майор Павел Карпов тоже ездит на Porsche Cayenne (86.000 евро), а его мать приобрела квартиры и земельные участки более чем на миллион евро.
Странным образом они разбогатели в одно и то же время, в конце 2007 года. Бывший начальник налоговой инспекции № 28 Ольга Степанова, которая разрешила экспресс-возмещение на 150 миллионов евро, также ни в чем не нуждается, согласно расследованию, проведенному Hermitage.
Роскошная вилла в Москве, в Черногории, квартиры в Дубае, счета в Швейцарии, женщина может больше не работать. Кроме того, в 2010 году она перешла из налоговой службы в министерстве обороны, где сечас она больше не работает.
Об этой финансовой саге обычный русский нечего не узнает, если только он не помешан на Интернете. Разумеется, российские средства массовой информации взволновались в связи с трагической гибелью Сергея Магнитского ― «средневековая месть», скажут «Ведомости», экономическая газета ― но они воздержались от расследования «горячих» тем: деньги (куда делись 150 миллионов евро?), сговора должностных лиц с преступниками, головокружительного обогащения главных действующих лиц этого дела.
Это слишком рискованно. 10 ноября в Лондоне, ключевой информатор фонда Hermitage, 44-летний бизнесмен Александр Перепеличный умер у своего дома в Лондоне. Проживавший в Великобритании в течение трех лет, он сотрудничал со швейцарской прокуратурой, которая в последние месяцы вела расследование об участии российской преступной группы в схеме уклонения от уплаты налогов и отмывании денег (150 миллионов). Следствие, порученное британской уголовной полиции, должно ответить на вопросы об обстоятельствах смерти Перепеличного.
В Женеве, Лондоне, Вашингтоне правосудие функционирует, но не в России. Проводившееся в течение трех лет расследование смерти Сергея Магнитского привела к обвинительному заключению, выдвинутому против одного-единственного, Дмитрия Кратова, бывшего заместителя главного врача Бутырской тюрьмы.
По словам Ирины Дудукиной, официального представителя министерства внутренних дел, адвокат сам являлся автором «схемы уклонения от уплаты налогов», которую он осуждал. Умерший вскоре окажется, посмертно, на процессе по уклонению от уплаты налогов, который в ближайшее время откроется в Москве. Но никого не одурачить. В глазах общественного мнения дело Магнитского стало символом произвола российского правосудия.
Вот почему в Москве защитники прав человека и российские оппозиционеры приветствовали принятие американским конгрессом «списка Магнитского». Этот текст предусматривает санкции ― замораживание активов, отказ в выдаче виз ― в отношении шестидесяти российских граждан, замешанных в страданиях адвоката, в том числе людей, упомянутых в этой статье (Артем Кузнецов, Олег Сильченко, Ольга Степанова, Елена Сташина и т.д.).
Этот список, который, как надеются знакомые с делом, вскоре будет принят и рядом европейских стран, ударит коррумпированных чиновников по больному месту. Потому что украденные деньги, деньги российских налогоплательщиков, были вложены не в России, а на Западе: в недвижимость, яхты, банковские счета.

Мари Жего, Le Monde
Опубликовано: 29 Мая, 2017  11:27 Просмотров: 654 Печать
Поделитесь этой статьёй с друзьями в социальных сетях

Уважаемые посетители сайта "Российская политика"!
Вы можете поддержать проект любой приемлемой для вас суммой.