В России растет число политических заключенных

Государство – это кто?

Дело о создании экстремистской организации «Новое величие» приобрело известность не столько ввиду несколько пикантной фабулы – группа создана то ли информатором, то ли сотрудником правоохранительных органов Русланом Д., что совершенно никем не скрывается, — сколько по причине пугливой жестокости судов. Анна Павликова, которой на момент задержания было 17 лет и она ничем не напоминала идейную террористку Ульрику Майнхоф, содержится под стражей, несмотря на серьезные проблемы со здоровьем и очевидные процессуальные нарушения при задержании. У второй фигурантки дела – 19-летней Марии Дубовик в СИЗО начались проблемы по медицинским показателям, говорят правозищитники. В российском уголовно-процессуальном законодательстве нигде не сказано, что пребывание под стражей юных созданий, чья вина до приговора суда не доказана, а все действия по организации экстремистского сообщества с целью свержения конституционного строя состояли в весьма невнятном общении с невнятными людьми, должно напоминать пытку и быть унизительным. Причем с самого первого дня, когда Павликову зачем-то три часа возили в холодном автозаке, заложив хорошую основу для разрушения женского здоровья. Это кому-то помогло спасти конституционный строй?
Тем не менее, Мосгорсуд продлил Павликовой содержание под стражей. Очень она опасный преступник и очень много у наших правоохранительных органов оперативно-розыскных мероприятий. В защиту девушки выступила омбудсмен Татьяна Москалькова. Верховный суд РФ истребовал материалы арестного дела Павликовой, что увеличивает вероятность изменения меры пресечения, но едва ли повлияет на характер самого обвинения.
На фоне скандалов с пытками заключенных и очевидных процессуальных несуразностей в деле «Нового величия» на проблемы Павликовой обратило внимание общественное мнение. Игнорировать поднявшийся шум уже было сложновато. Но это лишь одна сторона истории. Вторая сторона не менее серьезна: она как базис, который, согласно марксистской теории, определяет характер надстройки. (Одному моему знакомому при сдаче кандидатского минимума в советские годы был задан вопрос: «Тюрьмы – это базис или надстройка?» Экзаменатор, впрочем, сам не знал правильного ответа.)
Речь идет о политическом характере умножающихся в количестве уголовных дел, описываемых главой 29 УК РФ «Преступления против основ конституционного строя и безопасности государства». Не то чтобы она до недавних пор была «спящей», но «антигосударственные» дела никогда не были столь резонансными и идущими одно за другим. Есть ощущение несколько расширительной трактовки понятия и самого «строя» и характера посягательств на него.
Оппозиционная активность не является антиконституционной – это следует из законодательства и даже из высказываний верховного главнокомандующего. Зато возможны трактовки того, где находится подвижная «двойная сплошная», то есть по каким основаниям возможно уголовное преследование за антигосударственные преступления. Монополия на трактовку, разумеется, принадлежит «компетентным органам», хотя высшие судебные инстанции могут определять и разъяснять границы правоприменения.
С трактовкой можно спорить, в том числе используя сугубо правовые аргументы. Но настоящей состязательности в делах, где есть хотя бы малая толика политики, нет. Девушка, вовлеченная в разговоры о некоторой неадекватности политического режима России, не может быть даже освобождена из-под стражи – и тем самым создаются прецеденты жестокости. Пожилой ученый, работавший по официальному гранту и чья работа в рамках этого гранта трактуется как государственная измена, тоже содержится под стражей – и это тоже формирование прецедента.
Если эта девушка и этот старик окажутся под домашним арестом, суверенитет Российской Федерации не дрогнет, а стабильность конституционного строя останется монолитной, как гранит. Это прекрасно понимают следователи, прокуроры, эфэсбэшники и судьи. Просто то, что делают эти девушки, юноши (например, арестованные в рамках «пензенского» дела об организации еще одной подпольной группы) и старики, почему-то регулярно выдающие секреты, угрожает не конституционному строю, а расширительно толкуемой власти «компетентных органов».
А они за исключением очень короткого периода в истории постсоветской России всегда ставили знак равенства между конституционным строем и своими полномочиями: «Государство – это мы!»
Ничего уникального в этой ситуации нет. Интуитивно и рефлекторно нынешние «компетентные органы» повторяют словно бы генетически заложенные в них жесты и движения. А также слова, списанные с обвинительных заключений и приговоров 1950—1980-х годов. Советский Союз был большой и всевидящий, у его был прочный базис и надстройка, оснащенная мощными пропагандистской и спецслужбисткой машинами. Но и он преследовал за случайно оброненные слова и буквальную трактовку советской Конституции.
С середины 1950-х начались массовые разоблачения «подпольных организаций», намеренных насильственно изменить конституционный строй. Если, например, в 1962-м году таких групп, согласно данным КГБ и прокуратуры, насчитывалось 47, а число вовлеченных «подпольщиков» составляло 186, то в 1969-м было «вскрыто» 733 группы общей численностью 3130 человек.
Однако среднее число участников организаций колебалось между 3,5 до 4,5. В основном это были сообщества молодых людей, занятых поиском подлинного марксизма-ленинизма или мечтавших о реформе строя, который они справедливо называли «государственным капитализмом» ил «бюрократическим партийно-государственным капитализмом».
Это были узкие кружки, опасные для Советской власти в гораздо меньшей степени, чем «вражеские голоса», сам- и тамиздат. Характерны были названия кружков: «Союз революционных ленинистов», «Рабоче-крестьянская подпольная партия», «Революционно-демократическая партия труда». Все они использовали клише своего времени и считали существующее государство субстанцией, которая исказила подлинные представления о социализме, справедливости и демократии.
«Новое величие» — это ведь тоже базовая идеологема нынешнего политического режима, и «подпольщики», включая их идеолога, добровольного помощника органов, использовали словесный аппарат сегодняшней пропаганды.
Впрочем, даже имея монополию на насилие, иногда надо заглядывать в действующее законодательство. Очень трудно пришить, например, участникам акции «Милиционер вступает в игру» что-то серьезно политическое. Но есть желание хотя бы отомстить. Например, наказать за один и тот же проступок несколько раз, что прямо запрещено Кодексом об административных правонарушениях: уже отсидевших свое акционистов задержали на выходе из спецприемника, продержали в ОВД и автозаке, составили протоколы по поводу проведения акции без уведомления.
Что это, как не борьба органов с политическими противниками? Их политическими противниками, а не страны – снова приходится делать эту оговорку.
Цитата из разговора с мамой Анны Павликовой Юлией: «… в 5:20 утра к нам начали в дверь стучать, что «мы вас заливаем, откройте быстрее». Какое-то время не открывали, смотрели трубы. Вообще не понимали, что происходит. Старшая дочка испугалась до такой степени, что вызвала полицию. Потом, когда уже сказали: «Открывайте дверь!» Ворвались люди. В балаклавах. С оружием в руках. С оружием, с автоматами. Всех положили на пол. Мужа ударили по голове очень сильно. Тоже положили на пол. Старшая дочка от испуга стала заталкивать ребёнка (пятимесячного. – А.К.) под кровать. Потому что испугалась, что это какие-то бандиты».
Нечто похожее происходило с обвиняемым в государственной измене Виктором Кудрявцевым. Кому нужны эти цирковые номера, взятые напрокат из кино о террористах? Или это генетически кодированное подражание энкавэдэшникам, приезжавшим в «черных марусях»?
Жестокость и театральность проистекают из ощущения собственной силы и – главное – безнаказанности. Это начало очень серьезных процессов, которые начинают носить массовый характер. В историю Павликовой, которая является просто по-плакатному вопиющей, вовлечены по крайней мере омбудсмен и Верховный суд, на Кудрявцева и обстоятельства его содержания под стражей никто всерьез не обратил внимания. Там тоже есть о чем поговорить по сути. Но жестокость и унижение человеческого достоинства не должны превращаться в рутину. Как, впрочем, и дела о покушении на конституционный строй. Их много, значит, точно что-то идет не так.

Андрей Колесников
Опубликовано: 30 Августа, 2018  07:05 Просмотров: 49 Печать
Поделитесь этой статьёй с друзьями в социальных сетях

Уважаемые посетители сайта "Российская политика"!
Вы можете поддержать проект любой приемлемой для вас суммой.