Россия не решится на наземную операцию в Сирии. С ИГИЛ разберутся без неё

О перспективах наземной операции российских войск в Сирии

Говоря о перспективах наземной операции российских войск в Сирии, следует проанализировать реальные возможности российской армии для ведения крупномасштабной войсковой операции за тысячи километров от границ России. Проведение такой крупномасштабной войсковой операции вдали от границ России потребует использования весьма серьезных ресурсов для переброски и обеспечения войск. Такая война — это огромное и весьма сложно организованное «предприятие», где «производственному процессу» — боевым действиям — предшествует комплекс мероприятий по переброске войск, обеспечению войск всем необходимым снаряжением: оружием, боеприпасами, продовольствием, горючим и еще множеством необходимых предметов довольствия, без которых не взлетит ни один самолет, не двинутся танки и не поднимется в атаку пехота.
По мнению ряда экспертов, для ведения эффективных боевых действий против Исламского государства российский воинский контингент должен составить 50-100 тыс. военнослужащих. Возникает вопрос — есть ли у России достаточно боеготовных войск, способных выполнить эту сложную миссию.
По открытым данным, Вооруженные силы России сегодня состоят из 1 млн. 100 тыс. военнослужащих постоянного состава и срочников. Опыт современных боевых действий говорит о том, что на каждого бойца, сражающегося на фронте, приходится около семи солдат тылового обеспечения. Несложный расчет показывает, что в таком раскладе весь наличный состав боевых частей Российской армии не превышает 150 тыс. человек.
Ведение интенсивных боевых действий неразрывно связано с потерями и с постоянной заменой сражающихся войск свежими резервами. К тому же участие в боевых действиях солдат-срочников ограничено рядом законов и постановлений. Судя по приведенным цифрам, российская армия вряд ли готова к долговременным интенсивным боевым действиям в силу ограниченности своих людских ресурсов.
Серьезные сомнения вызывают возможности России по материально-техническому обеспечению столь многочисленной войсковой группировки, ведущей боевые действии вдали от своих баз. Опыт введения боевых действий ограниченных российских сил в Сирии также не внушает оптимизма. Судя по открытым данным, сегодня в Сирии находится ограниченный российский воинский контингент численностью в 2 тыс. чел., обеспечивающих боевые действия авиационной бригады в составе 40-50 самолетов и вертолетов.
Судя по имеющимся данным, эффективность действий российской тактической авиации в Сирии относительно невысока — в среднем российская авиация способна выполнять лишь 40-60 боевых вылетов в день. Для сравнения — в ходе аналогичной по масштабам войсковой операции в Ливане летом 2006 года израильская авиация за месяц боевых действий совершила более 15 тыс. боевых вылетов, уничтожив более 7 тыс. целей. Т.е. в день израильская авиация делала более 500 боевых вылетов.
Материально-техническое снабжение относительно небольшой российской войсковой группировки, действующей сегодня в Сирии, связано с серьезными проблемами. Большие десантные корабли российского ВМФ явно не справляются с постоянно возрастающим грузопотоком. Подтверждением этого стала недавняя экстренная закупка Россией у Турции восьми сухогрузов, которые будут ходить под флагом вспомогательных судов российского ВМФ.
Можно представить, какие огромные ресурсы России потребуются срочно вводить в действие в случае ведения крупномасштабных боевых действий в Сирии — счет тогда может пойти на многие миллиарды долларов.
Приведенные данные заставляют с большим сомнением относиться к готовности российской армии к ведению крупномасштабных боевых действий в Сирии.
Необходимо понять, что весь дискурс о присоединении России к наземной операции против ИГИЛ или, тем более, о какой-то совместной наземной операции, которую сравнивают чуть ли не с войной союзников против Третьего Рейха — это чистой воды пропагандистский ход, рассчитанный исключительно на тех, кто не понимает, что сейчас в действительности происходит вокруг ИГИЛ. А происходит то, что ИГИЛ именно как государство, контролирующее часть Ирака и Сирии, фактически разгромлено уже.
И произошло это без какого-либо участия России, которая, заявляя, что начинает операцию своих ВКС в Сирии для борьбы с ИГИЛ, в действительности на 90% наносила и продолжает наносить удары по антиасадовским силам, которые сами воюют против ИГИЛ.
Что касается ИГИЛ, за то время, пока Россия бомбила Свободную Сирийскую Армию, Ахрар аш-Шам (запрещена в России), Файлаг аш-Шам и другие группы, антиигиловские силы отрезали ИГИЛ в Сирии от ИГИЛ в Ираке, захватив ряд стратегически важных населенных пунктов. Правда, такая ситуация сложилась не в одночасье, а стала дальнейшим развитием наступления, активно идущего уже с лета текущего года.
Все это делает никакая не Россия, а курды и иракские шииты на земле при поддержке американской и французской авиации.
Они же сейчас готовят наступление на столицу ИГИЛ — Ракку, после чего или одновременно с чем на очереди — Мосул. После взятия этих населенных пунктов можно будет констатировать, что как государство ИГИЛ перестал существовать, став по мощи в один ряд с другими антиасадовскими группировками.
К слову сказать, успехи поддерживаемого Россией Асада в борьбе с ИГИЛ несопоставимы с западно-курдскими. Поэтому теоретически Россия может усилить помощь Асаду для того, чтобы каким-то образом приобщиться к неминуемому разгрому ИГИЛ, помочь Асаду одержать над ним какие-то победы, которые стратегически уже на ситуацию с ИГИЛ не повлияют. Правда, скорее всего, одновременно с ИГИЛ или точнее под прикрытием борьбы с ним она усилит бомбардировки оппозиции. Зачем?
Дело в том, что после разгрома ИГИЛ Западом и курдами оправдывать сохранение Асада будет уже нечем. Поэтому Россия будет пытаться максимально подорвать военный потенциал оппозиции, чтобы добиться выгодного для себя сценария постасадовской трансформации, а именно сохранения нынешнего режима при смене декораций.
Что касается возможности полного разгрома ИГИЛ, этот вопрос надо разделить на две части. Что касается Сирии и Ирака, это зависит от того, будет ли реально признана и оформлена субъектность и представительство суннитов в этих странах — большинства в Сирии и меньшинства в Ираке.
Если суннитам дадут сформировать свою государственность в одном случае и автономию в другом, для возрождения ИГИЛ не будет почвы. Если их продолжат трамбовать под предлогом борьбы с терроризмом, ИГИЛ вернется в новом виде, как уже возвращались Талибан и джихадисты Ирака после, казалось бы, их полного разгрома.
Что касается международной террористической сети сторонников ИГИЛ в других странах, то это уже проблема принципиально другого рода. Спецификой ИГИЛ в отличие от Аль-Кайды было именно свое достаточно мощное, с потенциалом развития и экспансии государство. Если его больше не будет, от ИГИЛ останется только бренд. А остальное уже будет зависеть от способностей тех или иных государств устранять причины, которые побуждают те или иные группы мусульман присоединяться к Аль-Кайде и ИГИЛ.

Александр Шульман, военный эксперт.
Опубликовано: 20 Ноября, 2015  12:31 Просмотров: 1380 Печать
Поделитесь этой статьёй с друзьями в социальных сетях

Уважаемые посетители сайта "Российская политика"!
Вы можете поддержать проект любой приемлемой для вас суммой.