Нападения на оппозицию в 2012-2016 годах

Политическое насилие в России

Нападения на оппозиционеров стали характерной чертой российской политической жизни. Рост числа нападений на оппозиционеров произошел в 2014 году. Можно связать это с общим обострением внутриполитической ситуации в связи с событиями на Украине, большим количеством протестных мероприятий по этому поводу (согласованные и несогласованные митинги, пикеты и т.д.). Также значительное число нападений в различных формах (55 случаев) было зафиксировано с начала 2016 года – это может быть отчасти объяснено предстоящими выборами в Госдуму. Для сравнения: в целом за 2012 год зафиксировано 35 случаев, за 2013 год – 38 случаев, за 2014 год – 60 случаев, за 2015 год – 50 случаев. Всего за период 2012-2016 гг. была собрана база из 238 случаев проявления агрессии и нападений по политическим мотивам.
Можно отметить и «тематические» волны роста агрессии, связанные с общественно-политической повесткой: так, в 2012 году часть нападений была связана с историей Pussy Riot; в 2013 году – в адрес тех, кто выражал поддержку ЛГБТ-сообществу в связи с принятием закона о пропаганде гомосексуализма (соответственно, в связи с обоими поводами было заметно активное участие в нападениях православных активистов); с 2014 года одной из основных стала тема войны на Украине (активизировались организации, основной повесткой которых стала поддержка Новороссии, антиукраинская и антизападная риторика). Наконец, в течение всего периода вспышки агрессии – в особенности в регионах – наблюдались в предвыборный период.
Вспышки агрессии имели место в связи с конкретными политическими акциями: в частности, в начале марта 2014 года, в преддверии и во время проведения «маршей мира» весной и осенью 2014 года, в преддверии планировавшейся оппозиционной акции «Весна» в феврале 2015 года и, соответственно, на акциях памяти Бориса Немцова в 2015 и 2016 годах, в годовщины 6 мая.

Преследование инакомыслящих как основная причина насилия

Основной причиной нападений – в почти половине случаев – являются идеологические разногласия, оппозиционные или по крайней мере не совпадающие с идеологическим мейнстримом взгляды (например, поддержка ЛГБТ, с 2014 года – несогласие с присоединением Крыма, антивоенные выступления). В случае с представителями оппозиционных партий нападения также косвенно могут быть связаны с выборным процессом.
Однако относительная доля случаев, напрямую связанных с участием в выборах, меньше: в целом за период около четверти от числа всех выявленных случаев. В целом, относительная доля случаев, напрямую связанных с выборами, снижается (так, в 2012-2013 гг. она составляла 32-35%, в 2014-2015 гг. – 25 30%, за первые месяцы 2016 года – менее 5%, однако ближе к выборам можно ожидать случаев проявления агрессии), в основном, за счет роста доли нападений, связанных со взглядами жертв.
В связи с выборами происходят нападения на кандидатов, наблюдателей, агитаторов, предвыборные штабы, а также участников предвыборных встреч. Достаточно стабильна доля нападений, связанных с конкретными проблемами местной повестки (в целом за исследуемый период – чуть более четверти всех случаев). Чаще всего такие случаи связаны с экологической или градозащитной деятельностью, также – это, в частности, является достаточно распространенной причиной нападения на журналистов – с антикоррупционными расследованиями на местном и локальном уровне.

Жертвы нападений

В целом в 2012-2015 годах была стабильна (в пределах 5-10%) доля случаев, когда нападению подвергались известные на федеральном уровне оппозиционеры, общественные активисты. Однако в 2016 году эта доля выросла почти до 20%: начало 2016 года ознаменовалось рядом громких нападений на оппозиционных лидеров и общественных активистов.
Однако большинство нападений (более 70%) совершается не в отношении известных фигур, а в отношении «рядовых» оппозиционеров: участников протестных мероприятий, кандидатов на выборах, членов региональных отделений оппозиционных партий и движений, градозащитников, правозащитников и экологов, а также тех, кто просто публично выражает оппозиционные взгляды.
Отметим также, что на представителей системных оппозиционных партий нападают, в основном, только в связи с выборами. Еще примерно 15% случаев – это нападения на журналистов; наибольшая доля подобных случаев была зафиксирована в 2014 году.

На смену «нашистам» пришли «нодовцы»

Примерно в 80% случаев нападавшими являются неустановленные лица или лица, не демонстрирующие четкой связи с конкретной организацией или движением. Значительная часть нападений, в особенности насильственного характера, осуществляется неустановленными лицами в подъездах или на улице около места жительства пострадавших. Во всех этих случаях можно лишь предполагать заказчика нападения и политические мотивы в принципе.
В ряде ситуаций в нападениях участвуют работники частных охранных предприятий (в целом за период около 5-6% случаев). Это касается, в основном, случаев, связанных с конкретными экологическими или градостроительными проблемами, когда затрагиваются чьи-то коммерческие интересы (выше уже было приведено несколько примеров). Зачастую грань между охраной собственности и защитой коммерческих интересов и давлением на экологов, градозащитников и журналистов в контексте их протестной активности крайне тонка, в особенности с учетом того, что коммерческие интересы часто связаны с местными чиновниками.
В то же время в последние годы последовательно растет доля нападений на оппозиционеров со стороны лиц, связанных с конкретными организациями или движениями, и, как правило, открыто действующих от их имени (с 2012 года эта доля выросла почти в 2 раза – до 22% в 2016 году).
Основными инициаторами нападений в этих случаях были представители «охранительных» организаций и движений, заявляющих о лояльности действующей власти и приверженности ультраконсервативным взглядам: Национально-освободительное движение (НОД), SERB, казачьи объединения, православные организации («Союз православных граждан», «Народный собор», «Сорок сороков»).
Можно отметить, что эпоха противостояния между «нашистами» (или аналогичными молодежными прокремлевскими организациями) и оппозицией ушла в прошлое. На смену «нашистам» пришли новые организации: менее централизованные, не столь очевидно связанные с властью, но действующие при ее молчаливом согласии. Это подтверждает и устаревание и постепенное исчезновение из политического языка самого слова «нашисты».
Это слово еще использовалось в 2012 году: например, при описании «людей в капюшонах», пытавшихся напасть на «Вахту Свободы» в Санкт-Петербурге (аналог «Оккупай Абая» в Москве). В лексикон для обозначения условно провластных нападающих устойчиво вошли слова «нодовцы» и «антимайдановцы». Одно время для обозначения провокаторов конфликта с оппозиционерами использовалось слово «титушки», но сейчас оно практически вышло из употребления.

Методы и последствия

Более половины случаев связаны с прямым физическим насилием (примерно 65% в целом, без учета случаев, связанных с незначительным физическим воздействием). Часто нападающие используют оружие, способное не только причинить сильный вред здоровью, но и убить: ножи, стилеты, кастеты, биты, железные прутья и трубы, арматура и т.д. В отдельных случаях используют травматическое или даже огнестрельное оружие.
Помимо убийства Бориса Немцова, в 2012-2016 годах произошло еще несколько случаев с летальным исходом. Также во многих случаях в результате нападений пострадавшие получают серьезные травмы. Еще примерно в 10-15% случаев нападения влекут за собой не физическое воздействие, а порчу имущества. Ппримерно 20% случаев связаны с угрозами, оскорблениями, относительно незначительным физическим воздействием (в данном случае важно понимать, что классификация весьма условна).

География нападений

В целом за период примерно 35% всех зафиксированных нападений произошли в Москве или Санкт-Петербурге, остальные – в других регионах. Это соотношение связано и с большим количеством протестных мероприятий, и с известными оппозиционерами, проживающими именно в столичных городах, и с большей информационной прозрачностью и более широким освещением случаев нападения. В Санкт-Петербурге выявлено два пика по количеству нападений – в 2014 и 2016 году. В 2014 году это было связано, прежде всего, с выборами, а также с накалом ситуации, связанной с Украиной. В 2016 году в городе произошла серия схожих нападений, связанных с «черным списком» пользователей социальных сетей.

Реакция полиции и уголовное преследование

В большинстве случаев, как уже было сказано выше, нападения осуществляются неизвестными лицами и не в публичных местах, поэтому чаще всего полиция не может предотвратить нападение по объективным причинам. Однако же и в тех случаях, когда нападение происходит в общественных местах или непосредственно под наблюдением полиции (например, на протестных акциях, пикетах) полиция зачастую если не содействует нападающим, то закрывает глаза на действия очевидных провокаторов и дает разгореться конфликту, который может дойти до физического насилия.
Часто при возникновении конфликтов на публичных мероприятиях полиция задерживает представителей обеих сторон конфликта – причем в ряде ситуаций по итогам нападавшие, спровоцировавшие конфликт, отпускаются, а те, кто подвергся нападению, наказываются. Безусловно, это происходит не во всех случаях, но в целом правило о том, что полиция встает на сторону пострадавших, не работает.
Отметим, что массовость мероприятия и его резонансность может служить гарантией безопасности участников (например, на «Маршах мира» в Москве и акциях памяти Бориса Немцова безопасность в целом была обеспечена на должном уровне, хотя отдельные конфликты все равно возникли). В регионах при проведении публичных протестных акций и пикетов оппозиционеры заведомо подвергают себя большему риску.
Показательно, что даже когда прозрачной причиной агрессивного поведения в адрес оппозиции и нападений на оппозиционеров являются их инакомыслие и взгляды, полиция и следствие стараются «замять» политическую подоплеку дела. Полиция первым делом рассматривает мотивы, связанные с хулиганством, грабежом, бытовые мотивы. Иногда возникают проблемы с возбуждением уголовного дела, а в большинстве случаев, если дело возбуждено, расследование затягивается. Если кого-то и привлекают к ответственности, то это исполнители, а не заказчики.
Дела о нападениях обычно квалифицируются как хулиганство или как насилие, не имеющее дополнительного мотива ненависти, даже когда на это указывают факты. В этой связи можно предположить использование сознательной стратегии некоторыми преступниками: когда помимо телесных повреждений у жертвы нападения забирают ценные вещи (телефон, ноутбук, кошелек), и тогда при расследовании и обосновании причин дело с большей степенью вероятности будет подведено под грабеж.
Отметим, что при преследовании самих оппозиционеров правосудие, напротив, зачастую подводит дела под экстремистские статьи и при достаточно спорных обстоятельствах.
Таким образом, по факту экстремистские статьи работают в одностороннем порядке: возбуждать ненависть и вражду можно по отношению к социальным группам «сотрудники полиции» и «депутаты», однако нельзя возбуждать ненависть и вражду по отношению к «оппозиционным активистам», «инакомыслящим» и т.д., даже если нападавшие занимаются явной стигматизацией оппонентов, называя их «врагами народа», «пятой колонной», «предателями» и т.п.
Действительно, можно легко представить, как при иных обстоятельствах мог бы встать вопрос о возбуждении дела по экстремистской статье за крики «Мы бесов изгоняем из этих еврейских детей!» (нападение на Людмилу Улицкую и участников конкурса «Мемориала») или листовку, содержащую надпись «В вашем доме живет львовская паскуда... Будьте осторожны, квартира украинца-еврея Романенко может стать конспиративной квартирой для «украинских патриотов»» и рисунок свастики (угрозы Роману Романенко). Однако в случае с нападением на оппозиционеров государство склонно не замечать политических причин и мотивов ненависти.

Силовики как участники нападений

Особняком стоят случаи, не включенные нами в базу данных, когда нападения на оппозиционеров совершаются напрямую с участием силовых органов. В частности, полицейские часто наравне с охранниками ЧОПов участвуют в разгоне демонстрантов во время конфликтов по поводу городской застройки. СМИ сообщают и об избиениях сотрудниками полиции задержанных оппозиционеров, и о конфликтах оппозиционеров с представителями силовых органов при иных обстоятельствах.
В целом, агрессивные действия сотрудников полиции и иных силовых органов в отношении оппозиционеров – это предмет отдельного исследования, однако следует принимать во внимание, что в истории современного политического насилия этот аспект также присутствует. Нападения на провластных активистов: исключение, а не правило В целом, можно утверждать, что систематическое насильственное воздействие – это односторонний метод, применяемый против оппозиции, которая в современном российском обществе находится в преследуемом положении. Однако в наиболее напряженный период, связанный с конфликтом из- за событий на Украине, произошло несколько случаев нападения и на активистов, придерживающихся и противоположных, условно провластных взглядов.
Так, например, осенью 2014 года произошло два случая нападения на активистов НОД. Также возникали прецеденты с палатками, собиравшими денежные средства для ДНР (выставленными, при этом, представителями КПРФ и «Другой России»). Однако случаи нападения на активистов, выступающих за Новороссию, единичны, и нападения эти, по всей видимости, были осуществлены агрессивными одиночками.
В целом, было выявлено большое количество случаев нападения на оппозиционеров и применения насилия по политическим мотивам, причем с 2014 года произошел рост числа таких случаев. Большая часть нападений связана со взглядами потерпевших (протестными или по крайней мере отличающимися от идеологического мейнстрима), также весомую долю составляют случаи, связанные с проведением выборов и конкретными проблемами местного характера (нападения на градозащитников, экологов, тех, кто расследует случаи коррупции местных чиновников). При этом в последние годы растет доля нападений, связанных именно со взглядами оппозиционеров. Конкретный повод и характер нападений явно зависит от изменений общественно-политической повестки.
Жертвами нападения в большинстве случаев являются «рядовые» оппозиционеры, не являющиеся широко известными на федеральном уровне. Также, несмотря на значительную долю нападений, происходящих в Москве и Санкт-Петербурге, бОльшая часть случаев проявления агрессии происходит в регионах. В целом, ситуация в регионах выглядит более опасной для оппозиционной деятельности, в том числе при проведении протестных акций.
Причиной этому может служить значительно меньший резонанс, меньшая численность оппозиционеров, меньшие возможности оперативного оказания помощи и защиты. Чаще всего оппозиционер в регионе оказывается «один на один» с ситуацией, в Москве лучше развита правозащитная деятельность. В противовес этому сравнительно наиболее безопасные мероприятия – это многочисленные согласованные акции протеста, проводящиеся в Москве.
Самым опасным видом деятельности, напротив, является борьба с местными властями и связанными с ними предпринимателями с целью решения конкретных проблем на местах. Также в последние годы последовательно растет доля случаев, связанных с нападением на оппозиционеров со стороны «охранительных» организаций, пришедших на смену «нашистам» и заявляющих о лояльности действующей власти и приверженности ультраконсервативным взглядам. Также некоторое число случаев связано с деятельностью православных активистов.
Что касается реакции государства на случаи политического насилия, то следует отметить несколько проблем. Во-первых, правоохранительные и следственные органы стремятся деполитизировать проблему и квалифицировать случаи нападения без учета мотивов ненависти по политическим или идеологическим причинам. Во-вторых, реакция правоохранительных органов на нападения на оппозиционеров, по всей видимости, определяется полученными указаниями в каждом конкретном случае.
Однако в целом можно сказать, что принцип равенства всех перед законом не соблюдается, и зачастую правоохранители «закрывают глаза» на очевидную агрессию в адрес оппозиционеров и, даже когда оппозиция выступает в роли очевидной жертвы, не спешат защищать потерпевших и наказывать нападающих.
В-третьих, в исследуемый период можно констатировать тревожную тенденцию к распространению практики молчаливого одобрения государством насильственных действий в отношении оппозиционеров (или, по крайней мере, отсутствия должного преследования и наказания агрессоров), расширению допустимых пределов насилия. С этим же связано и попустительство агрессивным действиям ряда организаций ультраконсервативного толка.
В заключение хотелось бы отметить, что основную информацию о случаях нападения на оппозиционеров агрегируют независимые правозащитные медиа- проекты: прежде всего ОВД-Инфо и «Медиазона». Проблема явно недостаточно освещается в федеральных и региональных СМИ, замалчивается, в особенности это касается случаев нападения на «рядовых» оппозиционеров, немедийных лиц.

Центр экономических и политических реформ
Опубликовано: 2 Февраля, 2017  17:10 Просмотров: 762 Печать
Поделитесь этой статьёй с друзьями в социальных сетях

Уважаемые посетители сайта "Российская политика"!
Вы можете поддержать проект любой приемлемой для вас суммой.