Сделка года оказалась аферой года

Реальное надувательство

7 декабря российское государственное информационное агентство ТАСС передало миру слова пресс-секретаря президента Дмитрия Пескова о том, что 19,5% акций Роснефти продано «консорциуму, созданному Суверенным фондом Катара и компанией Glencore». Сечин по этому поводу заявил следующее: «Это более одного триллиона рублей, которые поступят в бюджет, в том числе за 19,5% «Роснефти» – 10,5 млрд евро». Президент Путин согласился с ним, заявив, что «это крупнейшая приватизационная сделка, крупнейшая продажа и приобретение в нефтегазовом секторе в мире за уходящий 2016 год». Он сказал Сечину: «Игорь Иванович, хочу Вас поздравить с завершением приватизационной сделки по реализации крупного пакета нашей ведущей нефтегазовой компании «Роснефть» – 19,5%». Поскольку нам хорошо известно, что заявления Кремля следует перепроверять, давайте проверим и эту информацию. Первая поправка касается общей суммы. Газета Financial Times уточнила, что общая сумма составляет не 10,5 млрд евро, а 10,2 млрд.
Последние полтора года компания Glencore, оказавшись под грузом слишком больших долгов, находилась на грани банкротства. Она приобрела акции лишь на сумму в 300 млн евро, что составляет отнюдь не 50%, а всего лишь жалкие 3% от 10,2 млрд евро, на что указывает РБК.
Откуда же берутся остальные деньги? Не секрет, что у катарского Суверенного фонда их куры не клюют, однако, согласно Financial Times, он выделил лишь 2,5 млрд евро. Требуются еще 7,4 млрд.
Остальная сумма должна была поступить от консорциума банков, возглавляемого Intesa Sanpaolo, крупнейшим итальянским банком. Согласно РБК, более 3,7 млрд евро выделит Intesa Sanpaolo и менее 3,7 млрд евро – Газпромбанк и другие (российские) банки.
И тут возникает вопрос: реальные ли это деньги? Ключ к ответу, возможно, содержится в сообщении агентства Reuters: «На этой неделе «Роснефть» разместила 9,4 млрд долларов во внутренних облигациях в рублях». Хотя Reuters и не сообщило дальнейших подробностей, надежные источники указали, что эти облигации были приобретены Центральным банком России, то есть – российским государством. Reuters со ссылкой на правительственный источник отметило, что «тираж облигаций является подстраховкой на случай провала переговоров с внешним инвестором».
Возможно, именно в этом заключается разгадка. Внезапно все становится на свои места. Топ-менеджер «Роснефти» Игорь Сечин сумел набрать 9,4 млрд долларов на внутреннем российском финансовом рынке, на котором доминирует государство, и перебросил эти деньги ряду банков (как российских, так и зарубежных), которые помогли ему в «покупке» акций госкорпорации «Роснефть».
Дальше – больше. В отличие от былых времен, Газпромбанк не является сегодня ни госкомпанией, ни дочерней организацией «Газпрома». Для проведения небольшой оплаты он был передан в собственность банку «Россия», который попал под действие санкций США как карманный банк путинской группы.
Деньги Катара могут быть настоящими, но вот все остальное – это, скорее всего, либо деньги российского государства, либо компаний и лиц, тесно сотрудничающих с ним. Компания Glencore пояснила, что получит преференциальный доступ к нефти, экспортируемой «Роснефтью», поэтому условные «300 миллионов евро», похоже, следует рассматривать как торговую скидку.
Серьезный юридический вопрос вызывает эффект западных санкций на эту сделку. 16 декабря Financial Times сообщила о том, что Нью-Йоркский департамент финансовой службы наложил на Intesa Sanpaolo штраф на сумму в 235 миллионов долларов за нарушение законов о контроле за отмыванием денег и о тайне банковских операций.
Гораздо более важным вопросом является возможность наказания банка Intesa Sanpaolo министерством финансов США за нарушение режима американских санкций против России. Приватизация «Роснефти» – это попытка двойного ухода из-под действия американских финансовых санкций, введенных в июле 2014 года против России в связи с ее агрессией на востоке Украины. Исполнительные указы президента США предписывают финансовые санкции в случае первоначальных размещений российских акций на рынке, но речь шла о существующих акциях, а не об эмиссии новых.
Более того, как «Роснефть», так и ее руководитель Игорь Сечин подпали под действие американских санкций, однако они не распространяются на принадлежащую государству компанию «Роснефтегаз», которая официально владеет «Роснефтью». Совершенно очевидно, что речь идет об операции по уходу из-под американских санкций.
Если бы это произошло до 8-го ноября, когда в США состоялись президентские выборы, то Белый дом, скорее всего, пресек бы эту сделку тем или иным способом, однако теперь американский президент превратился в «хромую утку».
Прилюдно Путин изобразил интерес к возможной выгоде от сделки, задав с удивлением вопрос: «Когда деньги поступят в бюджет Российской Федерации?» Ответ Сечина был довольно туманным: «Уверен, что высокое качество привлеченных инвесторов, а также переход «Роснефти» на новый стандарт выплаты дивидендов, который утвердило правительство, в 35% обязательно приведет к повышению капитализации компании и позволит повысить ее капитализацию, включая оставшийся государственный пакет.
По нашим расчетам, несмотря на продажи, стоимость пакета, который принадлежит государству, вырастет примерно на 80 миллиардов рублей». Но в пересчете на доллары эта сумма составляет лишь 1,3 млрд. Похоже, что остальные деньги исчезли, что, собственно говоря, и было изначальной задачей всей операции. Нетрудно догадаться, кто от нее выиграл.
Суть этой крупной сделки, проведенной близкой к Кремлю группировкой, – не приватизация, а передача акций «Роснефти» неназванным бенефициарам. Маловероятно, что среди выигравших от этой транзакции окажется российское государство.

Андерс Аслунд
Опубликовано: 31 Декабря, 2016  14:38 Просмотров: 585 Печать
Поделитесь этой статьёй с друзьями в социальных сетях

Уважаемые посетители сайта "Российская политика"!
Вы можете поддержать проект любой приемлемой для вас суммой.