Жанна Немцова о моральном распаде России

Россия может двигаться лишь в одном направлении — назад

Фонд «Общественное мнение» в этом месяце задал россиянам два вопроса: «Что было главным событием года в России?» и «Что было главным событием года в мире?» Примечательно, что на каждый вопрос 40% респондентов затруднились ответить. А самое жестокое политическое убийство в современной России — убийство моего отца — вообще не упоминается в ответах. Комментаторы контролируемых государством телеканалов в первые несколько дней после убийства говорили об отце в презрительном тоне, а потом упоминания об убийстве вообще почти исчезли из телеэфира.
Но проблема заключается не только в молчании официальных пропагандистских каналов. Проблема — это состояние российского общества. Мартовский опрос Левада-центра показал, что треть россиян безразлично относится к убийству моего отца. Это моральная глухота, которую лучше всего иллюстрирует популярное русское выражение «это меня не касается».
Известный военный журналист Аркадий Бабченко называет такой тип мышления своих соотечественников инфантилизмом. Возможно, он прав.
Такое мироощущение выражается не только в широко распространившейся апатии, но и в неспособности заметить даже, казалось бы, совершенно очевидные причинно-следственные связи. Можно понять, почему некоторые не видят среднесрочных и долгосрочных негативных последствий аннексии Крыма, но несложно было предсказать, что введенное Москвой продуктовое эмбарго и гигантские поборы с дальнобойщиков приведут к росту потребительских цен.
Политическая система, построенная Владимиром Путиным, лишает россиян способности мыслить, анализировать, задавать вопросы, формулировать свою точку зрения и даже помнить прошлое. Она не дает для этого стимулов: путинской России не нужны люди, мыслящие самостоятельно. Конкуренция сведена к минимуму во всех сферах, включая и политическую. И далеко не всегда успех в этой системе приходит к тому, кто умнее.
Это печальная и потенциально опасная ситуация — когда поле политической игры разрушено, а дебаты и дискуссии заменены давлением властей, иногда с применением насилия. Это повлияло и на качество самой оппозиции. Сейчас принять участие в оппозиционном движении в России — уже героизм.
Демократических институтов нет, активисты борются за выживание. В таких условиях у оппозиционеров нет шансов стать публичными фигурами — общество просто не может узнать, кто есть кто.
У людей короткая память, и это облегчает жизнь Путину и его ближнему кругу — они постоянно запутывают картину. Сначала они утверждают, что в Крыму и Восточной Украине нет российских солдат, потом признают их присутствие. Сначала обещают не поднимать налоги и сборы, потом вводят новые тарифы для дальнобойщиков.
Человеческая забывчивость — удобное качество для манипуляторов, и кремлевская телепропаганда эксплуатирует ее в полной мере.
Это объясняет, почему у лидеров нет персональной репутации и почему они так безответственно ведут себя перед публикой. Возможно, социальная апатия и отсутствие в обществе интереса к политике — это защитный механизм, так люди реагируют на потоки лжи и агрессию властей. Никто не может понять, где правда, а если так, то лучше и не пытаться ее искать.
Все политики в России меняют взгляды в зависимости от обстоятельств и непостоянны, как нефтяные цены. Даже лояльные политики и чиновники не всегда следуют той линии, которую диктует их позиция. К примеру, любопытно наблюдать, как преданнейший поклонник Путина, знаменитый кинорежиссер Никита Михалков возмущается тем, что его патриотическое шоу на государственном телевидении подвергают цензуре.
Власти и правящая элита озабочены своим собственным выживанием. Эта цель оправдывает любые средства, включая тактику постоянного поддержания военной напряженности на высоком уровне. В результате Россия все более отдаляется от гуманистических ценностей и становится все ближе к конфронтации со всем миром. Возможно, это смягчается движением в сторону тотальной апатии. Однако война уже превращается в контекст для всех прочих проблем жизни.
Российские журналисты часто спрашивают меня, зачем я борюсь за честное и полное расследование убийства моего отца. По мне, сама постановка вопроса ужасна — она показывает, что в России сейчас царят средневековые ценности. Никто не понимает, что не мне нужно это расследование, а всем россиянам, если страна должна двигаться вперед.
Нам предстоит долгая и изматывающая битва за права человека. Если мы сдадимся и смиримся с тем, что в России кто-то может убить значительную общественную фигуру, государственного деятеля и лидера оппозиции, и остаться безнаказанным, то нам останется только согласиться с тем, что однажды такое может случиться с любым из нас.
Сейчас оппозиционеры подвергаются большему риску, чем когда-либо прежде. Я замечаю снисходительное отношение к небольшой группе людей, продолжающих бороться за демократию в России. Я уже привыкла к вечному вопросу: «Что они могут предложить?» Но просто представьте себе, что однажды даже эта маленькая группа исчезнет.
Кто тогда займется антикоррупционными расследованиями, кто будет участвовать в выборах, пусть даже номинальных, кто расскажет о злоупотреблениях депутатов Госдумы, кто будет поддерживать политзаключенных? Никто, вот ответ.
Мой отец на протяжении многих лет сталкивался с этим снисходительным отношением, многие вели себя так, как будто смотрят на него сверху вниз. Но теперь он убит — за свои взгляды, за смелость, с которой выражал свою позицию, за нежелание быть равнодушным или апатичным. И внезапно люди почувствовали, как сильно его не хватает.
В путинской России нет никакого возрождения духовных ценностей, в котором нас пытается убедить контролируемое государством телевидение. Путинский режим привел Россию к моральному распаду. И пока любая проблема волнует россиян лишь постольку, поскольку касается их лично, страна может двигаться лишь в одном направлении — назад.

Жанна Немцова, The Moscow Times
Опубликовано: 3 Января, 2016  10:12 Просмотров: 1302 Печать
Поделитесь этой статьёй с друзьями в социальных сетях

Уважаемые посетители сайта "Российская политика"!
Вы можете поддержать проект любой приемлемой для вас суммой.