Среди спецслужб России идут междоусобные войны

Войны силовиков в России

В последние несколько месяцев силовые органы России изрядно трясет: появляются новые структуры, уходят в никуда или на повышение одни из самых влиятельных фигур. Другим везет меньше: их подчиненные попадают под аресты. Создается впечатление, что среди силовиков началась «вторая мировая война» (если исходить из того, что первая имела место в 2005-2007 годах). Во всем этом разобраться оказывается не так просто: слишком закрытыми от общества остаются происходящие внутри силовых органов власти процессы. Тем не менее, последние кадровые и структурные перестановки, а также громкие аресты говорят о том, что наблюдается крупнейшая за путинское время перегруппировка среди наиболее приближенных и доверенных лиц главы государства.
Первым революционным решением Путина стало создание Росгвардии, которую возглавил ближайший путинский соратник, его «вечный» охранник Виктор Золотов. До апреля 2016 года Золотов почти три года просидел в должности главкома Внутренних войск России в МВД. Вероятно, в этом статусе он входил в суть «внутренних» дел, ожидая, пока Путин созреет для принятия решения о создании Национальной гвардии.
Спустя почти три года (Золотов пришел в МВД с поста главы Службы безопасности президента (СБП) в 2013 году) Путину пришлось выбирать: либо повышать Золотова до министра (а то засиделся), либо переходить от разговоров к практике по вопросу о выведении всех наиболее дееспособных силовых ресурсов из МВД в новую службу. Был выбран второй вариант, особенно учитывая тот факт, что должность министра внутренних дел далеко не самая почетная среди всех силовиков.
Так на карте силовых органов власти появилась новая вершина. До этого наиболее мощных игроков было два: это руководство ФСБ и руководство ФСО, откуда, собственно, сам Золотов «родом» (глава СБП одновременно является и замом главы ФСО). Конкуренция ФСО и ФСБ уходит своими корнями в самое начало путинского правления. Первая в коалиции с ФСКН (тогда ее главой был Виктор Черкесов) присматривала за «чекистами» (группа Игоря Сечина-Николая Патрушева), усердно собирая компромат. Итог – возобновление некогда «похороненного» дела «Трех китов» в 2006 году (контрабанда китайской мебели), в котором были замешаны высокопоставленные генералы ФСБ: это стало первым в современной истории России мощным ударом по ФСБ.
Ответ «чекистов» не заставил себя ждать, и вскоре был арестован ближайший соратник Черкасова – генерал Александр Бульбов (в 2010 году после тщетных попыток босса добиться его освобождения, все же был осужден условно на три года за превышение полномочий). После взаимного обмена компроматами между ФСО, которая стояла за ФСКН, и ФСБ, Путин принимает соломоново решение: ослабить обе враждующие группировки.
В 2006 году был уволен союзник ФСБ генпрокурор Владимир Устинов, а из самой прокуратуры было выведено следствие, которое возглавил однокашник Путина Александр Бастрыкин. Тут же родилась новая линия разлома: вечная конкуренция и вражда между генеральной прокуратурой и следственным комитетом, которая не ослабевает и сегодня. Были уволены некоторые генералы ФСБ (хотя по определенным именам решение в итоге было пересмотрено). Генерал Черкесов в 2008 году покидает свою службу, за некоторое время до этого опубликовав в «Коммерсанте» разгромную статью против «чекистов».
На время президентства Дмитрия Медведева силовые войны несколько утихли: наблюдалось их общее ослабление, да и сам Медведев начал постепенно расставлять своих людей на ключевых позициях. Именно поэтому, когда Путин вернулся на высший государственный пост, силовики первым делом принялись восстанавливать свои позиции, а не воевать между собой.
Новый виток войн начался именно в 2016 году, что, вероятно, связано с накоплением ими некой критической массы влияния во многих сферах гражданской жизни. Реставрации их влияния содействовал также геополитический кризис – война в Сирии и Украине. Антизападная риторика стала выраженной частью государственной политики, Путин практически перестал заниматься вопросами внутреннего развития и заметно сблизился с военной и силовой частью своего окружения. Ключевые вопросы развития страны стали чаще обсуждаться на заседаниях Совета безопасности, а не на встречах с правительством.
Востребованной оказалась и силовая идеология: логика войны, консервативная волна, море запретительных инициатив и значительное развитие и усложнение репрессивного аппарата государства – все это в совокупности привело к выведению силовых органов власти в авангард российской государственной политики.
А это не могло не спровоцировать новый виток конкуренции – только изначальный расклад сил уже начал заметно меняться на фоне «отпочкования» Золотова. Дело в том, что вместе с его переходом в МВД в 2013 году начался отток кадров из ФСО с одновременным ослаблением позиций, казалось бы, несменяемого Евгений Мурова. Мурову еще в прошлом году исполнилось 70 лет, и он вот-вот должен был покинуть свой пост, но Путин не торопился с принятием решения. Тормозила президента традиционная проблема: подобрать сменщика всегда непросто. Муров предлагал свои кандидатуры, ФСБ «капало», предлагая других. Борьба папок с досье на кандидатов и папок с компроматами. Разбираться Путину не хотелось, он тянул до последнего.
Помогла ему в принятии решения та же ФСБ, где нахождение Мурова в должности уже считали совсем неприличным. ФСБ подготовила компромат на самого Мурова и его сына Андрея, которые оказались тесно связанными с бизнесом питерского предпринимателя Сергея Михальченко (как это традиционно бывает в России, империя Михальченко была построена на подрядах, которые его компании выполняли для ФСО и связанных со службой компаний).
Михальченко как раз в апреле арестовали. В итоге Мурова сняли, а новым главой ФСО стал молодой полковник Дмитрий Кочнев, которому, конечно, вскоре присвоили звание генерал-майора. Причем Кочнев с декабря 2015 года был главой Службы безопасности президента. И по задумке Путина, там и должен был оставаться. Сменщиком же Мурова должен был стать Олег Климентьев, который как раз до декабря 2015 года руководил СБП.
Почему Путин переиграл – остается неизвестным, но важно, что наблюдается некоторое политическое проседание ФСО: сменщиком Мурова оказались не «тяжеловесы», а просто надежные исполнители. По одной из версий, Путин стал опасаться чрезмерного роста влияния «фсошников», а скамейка запасных оказалась слишком короткой. Назначить из числа лично преданных уже просто некого. В итоге «понижение» неформального статуса ФСО отчасти компенсировалось накачиванием полномочиями новой службы – Росгвардии.
Наблюдали за всем этим в ФСБ с противоречивыми чувствами. С одной стороны, условная победа над ФСО. Муров ушел, дело против близкого к нему Михальченко идет семимильными шагами. Вот даже дома у главы Федеральной таможенной службы Андрея Бельянинова обыски проходят источники говорят, что именно с делом Михальченко все это связано. Экспансия ФСБ затрагивает губернаторов, СКР, Минкульт – страх постепенно наводят на всех. Однако, с другой стороны, усилился Золотов, сохранивший сильные связи с ФСО и, самое главное, – с президентом. К тому же у него и собственный силовой ресурс появился.
Кажется, это будет пока еще не написанная глава противостояния ФСБ и Росгвардии, но в самой ФСБ начались свои «тряски»: обострилась конкуренция между Службой экономической безопасности (СЭБ) и Управлением собственной безопасности (УСБ). СЭБ в СМИ обвиняла УСБ в том, что арестовав Никиту Белых без санкции президента, Управление превысило полномочия. УСБ, в свою очередь, принялось «шмонать» подчиненных главы СЭБ за якобы «крышевание» контрабанды. СЭБ зачистили: были уволены влиятельные главы управлений, а новым руководителем СЭБ стал глава УСБ Сергей Королев.
Именно новое руководство СЭБ, опираясь на дружественное управление «М» этой же службы, «наезжали» на подчиненных Александра Бастрыкина, главы СКР. «Чекисты» обвинили генералов СКР в получении взятки за освобождение приближенных вора в законе Шакро Молодого.
Бастрыкин за своих подчиненных заступаться не стал – вероятно, хорошо помня аналогичной опыт упомянутого выше Виктора Черкесова. Черкесов, обещая в 2007 году бороться с коррупцией, невзирая на чины и заслуги, предпочел, тем не менее, атаковать своих обидчиков из ФСБ. Долго в своей должности он не продержался.
Более того, и на госслужбе он не задержался, уйдя через несколько лет в небытие (даже избраться в Госдуму от партии власти не удалось, пришлось проситься в КПРФ). Сейчас даже в КПРФ он никому не нужен. Бастрыкин, понимая, что на Путина ему рассчитывать не стоит, своих сдал, а ФСБ подчинился.
Все это кажется невероятной и бесконечной «Санта-Барбарой», где одни дружат против других, плетут интриги, друг друга подслушивают и сдают. Но наблюдается несколько тенденций. Во-первых, резко набирают политический вес структуры, которые продолжают оставаться личной опорой Путина. Это ФСБ и Росгвардия.
Во-вторых, ослабевают те структуры, руководят которыми начальники «второго эшелона»: заметно снижено влияние МВД (несмотря на присоединение к нему ФСКН и ФМС), проседает ФСО (хотя новые начальники там еще дадут жару, как наберутся именно политического опыта).
В-третьих, появляются жертвы среди тех, кто оказался в третьем эшелоне: СКР «съедена» «чекистами», несмотря на личную близость Бастрыкина к Путину (судя по всему, дружба тоже бывает разной, а претензий к главе СКР накопилось немало), ФСКН во главе с некогда могучим Виктором Ивановым ушло в историю вместе с ФМС, от которого только Паспортные столы и остались.
Эти тенденции опасны не только для общества, страдающего от потока «силовых инициатив», но и для Путина. Силовиков стало слишком много, власти и компромата у них – еще больше. Когда Вы приходите во власть в окружении десятка преданных, все кажется в вашей команде под контролем.
Когда же десяток преданных обрастает многотысячными армиями, а часть «старожилов» уходит (Виктор Черкесов, Евгений Муров, команда Николая Патрушева) в никуда или почти в никуда, образуется масса неподконтрольной, злой, голодной, беспринципной и, главное, ничем тебе не обязанной молодой массы «волков», хорошо понимающих, что сегодня Путин есть, а завтра нет.
«Силовики» как отдельная очень привилегированная каста, разрозненная, но обладающая своими монополиями на насилие, начинает жить своей жизнью. И в этой новой жизни Путину будет гораздо сложнее опереться на тех, с кем можно было бы пойти «в разведку».

Татьяна Становая
Опубликовано: 13 Августа, 2016  16:09 Просмотров: 2959 Печать
Поделитесь этой статьёй с друзьями в социальных сетях

Уважаемые посетители сайта "Российская политика"!
Вы можете поддержать проект любой приемлемой для вас суммой.